ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ

Объявление

Уважаемые Гости! Добро пожаловать на форум "ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ"! Свои мысли и пожелания Вы можете оставлять без регистрации в любой теме нашего Форума. Оскорбительные высказывания, пренебрежение к собеседнику не приветствуются и будут удаляться! С уважением, Администрация Форума.  

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ » Всякие рассказики » Народное творчество


Народное творчество

Сообщений 61 страница 67 из 67

61

Крик души. Страхи и ужасы нашего существования…
Человеческая жизнь в стране обесценена. Люди не знают как им жить дальше, как растить, кормить и воспитывать детей, что делать со своими жизнями, в которых мало кому удастся состояться, как быть со стариками, которые вообще не нужны обществу…
Людмиле Петровне — 80. Она живёт в соседнем доме. Иногда я встречаюсь с ней в магазине, иногда просто звоню и спрашиваю, что купить из еды. Набор всегда очень скромен: половинку «городского», одну белую булочку, маленький кусочек брынзы, пять яиц. Иногда мороженое. Она не позволяет себя угощать. Ну, иногда, если я конфет принесу немножко или печенье. Потом мы сидим, пьём чай и разговариваем. Больше всего ей недостает общения, но она очень деликатна и начитана. Всё время хочет заняться со мной французским — говорит, что привалит ей счастье — заниматься со мной два раза в неделю. Хоть голос человеческий услышит.
Жаловаться не любит. Хотя сейчас очень плохо с ногами — почти не может ходить. На врачей, лекарства и какие–то там обследования денег нет. Она совсем одинока. Возвращаясь от неё, я обвожу мысленным взглядом окружающие меня пятиэтажки и думаю, сколько там одиноких людей прячется за занавесками. Сегодня она говорила о том, что чем дальше в старость, тем больше страхов, «фобий», появляется у человека, — и это от того, что человек абсолютно не защищён государством и предоставлен самому себе. Чем правильнее устроено государство, тем комфортнее в нём любому человеку.
Да. Я боюсь зимы, осени, лета… Лета — меньше всего, как–то можно пережить.
А зима… Если отопления не будет? Света не будет? А если всё будет — я боюсь счетов, которые придут…
Конечно, было бы замечательно, если бы все отказались платить. Скопом. Но это вряд ли: народ перепуган и разобщён. Перепуган тем, что в демократической нашей стране запросто могут отметелить битами. Кого угодно — хоть старика, хоть старушку, хоть женщину. У нас ведь очень правовое государство. Самое правовое из правовых. Право силы. Хе–хе...
«Да, я боюсь заболеть. Как, впрочем, и все окружающие меня люди. Не боятся только те, у кого много денег. Впрочем, социологи утверждают, что богатых в Украине совсем мало, меньше 1% от общего количества населения, но они захапали себе всё, и лишь 5% граждан живут на уровне среднего класса европейских стран, — размышляет начитанная Людмила Петровна. — Значит, 94 % живут примерно одинаково убого. Отказывая себе практически во всём…»
«Свыше 40% семей на питание тратит более 60% своих доходов. По международным нормам, эти люди могут считаться бедными», — пишут социологи. Думаю, врут. Социологам тоже хочется жить. Вот не знаю, какой процент среднего класса позволяет себе турпоездки и прочие радости жизни. Думаю, не очень большой. Но социология молчит. По крайней мере все мои знакомые и дети знакомых, которые раньше ездили, сейчас уже не ездят…
Вернёмся к «заболеть». Не дай Бог, конечно. Даже «лёгкие» болезни образуют дыру в бюджете. О тяжёлых лучше вообще не говорить. Знаю людей, которые уже не могут позволить себе такую роскошь, как МРТ и другие серьёзные исследования. А уж о том, чтоб лечь в больницу.
Недавно разговаривала по телефону с соседкой–врачом. Палаты стоят практически пустые — это ответ народа, который решил, что умереть дешевле…
Сегодня увидела пучок укропа — 100 граммов за 8 гривен. Это ужас. Его что уже из Турции привозят? Я же вижу, да и соседки рассказывают, что стали меньше есть необходимые продукты: мясо, хлеб, молоко, картошку и фрукты… То есть на самые простые, элементарные продукты у большинства денег уже не хватает…
Потом Людмила Петровна произносит на французском фразу и тут же переводит (это Монтень — в руках у неё маленький коричневый с золотом томик): «Лучшее государственное устройство для народа — это то, которое сохранило его как целое». У нас не сохранили. У нас олигархи сделали всё, чтоб разобщить и погубить народ.
Мы сидим в её крохотной однокомнатной квартирке, наполненной книгами на русском и французском языках, она показывает мне свои старые альбомы с фотографиями. Вся жизнь перелистывается за пару часов. И я понимаю, что атмосфера печали пронизывает всё вокруг: всю квартирку эту, и улицу за окном, и дальше, дальше, дальше… Не грусти — Лидия Петровна не грустит о прошлом, а именно печали, когда человек и большинство людей вокруг печалятся потому, что не видят выхода.
Человеческая жизнь в стране обесценена. Люди не знают как им жить дальше, как растить, кормить и воспитывать детей, что делать со своими жизнями, в которых мало кому удастся состояться, как быть со стариками, которые вообще не нужны обществу… Эх, поскорее бы осознали это и поумирали бы, что ли? И вообще что делать с нынешним жизнеустройством в когда–то благополучной и цветущей, богатой стране с бескрайними, а теперь сплошь заросшими сорняком, полями, с разорёнными и брошенными заводскими цехами, с когда–то прекрасными, а теперь на треть вырубленными карпатскими лесами, с когда–то умными и весёлыми людьми, населявшими эти просторы.
Людьми, которых становится всё меньше и меньше. Кто уезжает стремглав, любыми способами в чужие страны, кто остаётся и мучается здесь, кто умирает не только от старости, но от стрессов, инфарктов и инсультов, не выдерживая все «прелести» здешней жизни… Ээхх…
Автор: Наталья Симисинова

0

62

спёрто.

Письмо от бывшей сотрудницы -
Begin of forwarded message — >>
Месяц первый. Здрасссьте. Вот это ужас — кругом одни мужики! Я одна, а их десять (и среди них есть симпатичные)! Свихнуться можно: юбку лучше не одевать (все равно, что голая), никого ни о чем не просить (или еще час вокруг тебя будет толпа галдящих мужиков), пописать не сходишь (перед картонной дверью в туалет всегда стоит группа курящих сотрудников (и среди них, естественно, все симпатичные)). Все напряженно работают и пялятся в монитор, как сумасшедшие. С подругой не поговоришь - все мужики разговаривают по телефону не дольше 5 минут и исключительно по работе, на сайт с колготками не полезешь, и Дженифер Лопез не пообсуждаешь. Свихнуться можно! >>
Месяц второй. Ну, вроде бы ничего Писать можно ходить к соседям (там отдельный женский туалет), на сайте с колготками можно сидеть, если сделать морду кирпичом. Дженифер Лопез тут не катит, катит тут какая то Анита Блонд. Все разговоры про зимнюю резину, моторное масло и компьютерные мозги.Мой Пежо 206 вызывает у них презрительные судороги. К моим просьбам относятся все намного спокойнее, симпатичных мужиков с каждым днем становится все меньше. >>
Месяц третий. Жить можно.Анита Блонд - это немецкая бабища с грудью 10 номера, против нее Дженифер Лопез действительно не катит. Шипованная резина — отстой, сейчас на ней никто не ездит, лучшее масло - синтетика, сайт с колготками одобрен, подруга предъявлена и тоже одобрена. Юбка одобрена, количество симпатичных мужиков уменьшилось до одного. Мужики у тубзика испаряются после фразы: мальчики,я хочу писать.Фраза по телефону «я на другом уровне» относится к сетевой стрелялке, а не к напряженной работе. >>
Месяц шестой. Все свои.Поменяла Пежо на девятку, не фига ездить на отстое, у Лопез толстая задница и не катит, вчера с мужиками уделали в Doom отдел логистики - с них ящик пива. Заказывали на сайте проституток.Консультировала своих парней, как отличить родные сиськи от силикона. Ладно, мужики, пойду поссу.Ни одной симпатичной рожи, хоть работу меняй! >>
Год. Братаны.Поменяла мозги у компа, уделала мужиков в бродилке, перепила сисадмина в пятницу. Вчера пришла новая девочка.Ничего такая, с крепкой попкой. Стесняется ходить в туалет и сидеть на женских сайтах. Салага. —-
End of forwarded message —

0

63

Крик души. Я кохаю тебе, Украино?
Стыдно и очень страшно жить сегодня на этой территории.
Моя подруга на ФБ Ирочка Терещенко из Белоруссии написала вдруг: «Беларусь! Я кахаю цябе! За што? А проста так!». И ниже — на русском: «Беларусь! Я люблю тебя! За что? А просто так!».
И я задумалась. Я думала несколько дней о том, смогу ли (хочу ли) так же написать об Украине, в которой живу почти всю сознательную жизнь? Я никогда раньше не думала об этом.
Но любила, точно. Здесь родились и жили мои бабушки. Когда мы приезжали летом к одной из них в Долгинцево (Кривой Рог), я напитывалась солнцем, зноем и вишнями. Вишен было много. Мы их ели прямо с деревьев, лепили вареники, жарили пирожки — большие, с ладонь, пили по вечерам чай под главной вишней у дома. Под этой вишней шли неспешные разговоры о жизни. Бабушки говорили на милой смеси русского и украинского языков, и всё было просто и понятно. Потом одна из них — певучая баба Дора (Дарья) начинала спивать. Её из–за голоса и весёлого характера на все свадьбы приглашали. Я до сих пор помню все её песни.
Обязательно: «Дивлюсь я на небо, та й думку гадаю…» — и «г» было правильным, южным, между «г» и «х».
Ой пид вишнею, пид черешнею, стояв старий з молодою… Ихали казаки вид Дону до дому, пидманули Галю, забрали з собой…
Песен было невероятное количество. Потом начинались воспоминания. Баба Галя рассказывала про войну, эвакуацию из Ярославля с двумя маленькими детьми, про широченную Волгу, через которую медленно шёл поезд, а немецкие снаряды ложились в воду с обеих сторон. Я до сих пор вижу эту картинку…
Баба Дора рассказывала о жизни под немцами, оккупировавшими Долгинцево. Рассказывала неохотно. «А потом пришли наши!» — это произносилось с совсем другой интонацией.
На чердаке хранились две бандуры. Я достала одну, ходила по саду в красивом бабушкином платье, тренькала и спивала. Надо мной простиралось бездонное и синее (таких не бывает) украинское небо.
Тогда бы я, наверно, смогла бы написать, что люблю Украину. И позже бы смогла. За небо и бескрайние поля пшеницы. За людей добрых и незлобивых. Чуть позже, когда работала журналистом и моталась по всей области, добавила бы — за трудолюбие, нежадность — ведь кормили съёмочную группу в каждом селе до отвала. Однажды съела 18 пирожков с вишнями! Потом, чуть позже, когда делала передачи о докерах, рабочих, снимала все заводы, которыми так богата была в те времена Одесса, «Январка», ЗОР, Прецизионных станков, Стройгидравлика, судоремонтные заводы, порты — Одесский, Ильичёвский, Южненский, Измаильский —уже знала, что Украина по уровню развития промышленности занимает 9 место в мире. В мире!!! А я знала многих лучших и известнейших докеров и рабочих и гордилась дружбой с ними.
А вузы! А наука! А институт Филатова — уникальный и единственный в мире, где теперь нет денег на зарплату сотрудникам. И Город, равного которому уж точно нет.
А теперь написать нечего. Потому что, во–первых, очень стыдно. За всё. За то, что умело разделили народ и он повелся. За то, что убито огромное количество ни в чём не повинных мирных жителей и детей. За то, что стреляют по школам. За то, что люди в «серой зоне» живут без света, воды и продуктов уже три года. За то, что город мой разделён на две части (как и другие города, и вся страна) только потому, что к власти пришли не государственники, а жадные олигархи, которым всё мало. И они придумали способы, как проще всего разделить и родить ненависть: это национальность и язык. Самые простые и примитивные ниточки, за которые можно дёргать беспрестанно и толпа поведётся.
Стыдно за «достижения», которых нет, но о них кричат все провластные СМИ (других практически нет, другим заткнули рот). Нет промышленности. Например, в городе нет ни одного работающего крупного промышленного предприятия. Работают только продуктовые и промтоварные рынки. Купля–продажа. Как стыдно было смотреть видео, на котором с благоговейным трепетом глава государства прижимает к груди кулёчек с американским угольком… Стыдно, что побирается по всему миру в поисках денег.
Стыдно слушать министров, утверждающих, что долголетие — это личная проблема нищих «пенсионеров», или что украинцы слишком много, в отличие от европейцев, тратят денег на еду — поэтому им ни на что другое не хватает.
Стыдно, что народ перестал ложиться в больницы — не потому, что вдруг весь выздоровел, а потому, что нет денег на лечение.
Стыдно за дифтерию, появившуюся в Киеве. За отсутствие самых необходимых вакцин и лекарств. Стыдно за средневековье, в которое нас всех погрузили. За то, что у страны — когда–то большой и красивой — нет будущего. За то, что люди массово уезжают или так же массово умирают.
Стыдно за своё бессилие и невозможность противостоять этим наглым и жирным харям, которые оседлали власть.
Бабушка в доме напротив получает пенсию в 1 373 гривен, и государство нетерпеливо ждёт, когда же этих бабушек не станет. А глава «Нафтогаза» получает в месяц больше 1 миллиона гривен, «Укрзализныц» — около 500 тысяч, «Укрпочты» — около 400 тысяч. Член Высшего совета правосудия — около 600 тысяч гривен. Спикер парламента — 43 тысячи гривен, зампред Верховной Рады — 40 тысяч гривен. Ну, и так далее…
Стыдно за принятый закон об образовании, исключивший русский язык из обучения и постепенно вытесняющий его и вместе с ним всю русскую культуру и нас из жизни. Стыдно и очень страшно жить сегодня на этой территории. Поэтому я напишу так:
«Украина. Мне очень больно, но сейчас я не люблю тебя. За то, что ты не любишь меня и всех остальных граждан, от мала до велика. Даже АТОшников, которых ты превратила в пушечное мясо. За то, что ты не заботишься о нас, а только помогаешь набивать бездонные карманы сегодняшних твоих властителей. Не заботишься, не любишь, не помогаешь, не защищаешь.
С другой стороны, мне жалко тебя — когда–то сильную и независимую страну с красивым и певучим народом. Я, как и большинство, не могу уехать, потому что просто нет денег на то, чтобы начинать новую жизнь в чужой стране.
С третьей стороны — я начинаю думать о том, кто больше виноват — народ или страна в том, что случилось с тобой. И понимаю, что скорее всего даже не народ, — он пойдет куда его поведут, а лидеры, которых он безответственно выбирал все эти 26 лет. За обещания завтра же сделать жизнь лучше, за гречку, за деньги…
А ещё мне становится жалко тебя, Украина, потому что ты похожа на ту глупую Галю из старой бабушкиной песни. Которая не послушалась мать, и казаки увезли её из села. Увезли, надругались и сожгли, привязав за косы к дереву… А в мечтах всё ей представлялось совсем по–другому — точь-в–точь, как это представлялось тебе, Украина, мечтавшей о богатой жизни в ЕС».
Автор: Наталья Симисинова

0

64

Крик души. Размышления о счастии и несчастии
Я оглянулась вокруг себя и не увидела счастливых людей. Вполне счастливых. Довольных жизнью.
Нет, иногда они встречаются. На красной дорожке Одесского кинофестиваля, например. Я долго рассматривала лица, пытаясь понять — не только отчего они счастливы, но и почему их счастье вызывает у меня лишь усмешку. Потому что это было ненастоящее, что ли, показное счастье? Для публики, толпящейся вокруг? Они фотографировались и фотографировались, демонстрируя изо всех сил платья, туфли, костюмы и улыбки…
Счастливы ли люди, сидящие в дорогом ресторане, когда за окнами так много голодных? Или это пир во время чумы???
Да, мы изо всех сил пытаемся пировать в то время, как чума косит наши ряды. И трупы постоянно сбрасываются в ров и заливаются известью.
Я часто захожу в ФБ с одной целью — поискать среди соотечественников счастливых, то есть довольных жизнью людей. При этом я понимаю, что счастливая семья — тот оселок, на котором держится всё, что имеет место быть. Я рассматриваю фотографии, снятые в кругу семьи или в путешествиях, и начинаю размышлять о том, что нужно для счастья. Быть вполне счастливым человеком — это когда есть семья, любимые люди вокруг, достаточное для нормальной жизни количество денег, наличие крыши над головой, любимая работа, возможность самореализации, ощущение безопасности, отсутствие серьёзных болезней, возможность путешествовать и прочее. Я понимаю, что для большинства населения, навскидку — для 80%, все эти простые и необходимые для нормальной жизни, элементарные, в общем–то вещи, сегодня попросту невозможны.
Итак, можно ли быть счастливым человеком при таком количестве несчастливых людей вокруг? И ведь несчастливых не потому, что они ленивы, депрессивны и пессимистичны: работать не хотят, ноют постоянно вместо того, чтобы преодолевать трудности и т. д. А потому, что у подавляющего большинства нет возможностей быть счастливыми. И виновато в этом государство. Да–да–да. Я пытаюсь донести простые истины, которые, на самом деле, абсолютно ясны. Государство отвечает за жизнь и психологическое состояние граждан. За то, счастливы они или нет. Да!
Вот я сейчас сижу, пишу и вдруг слышу издалека глухие раскаты. Небо не похоже на грозовое. И у меня возникает мысль: а вдруг где–то что–то взрывается. Большое и тяжёлое?
Да, мы все сегодня живём в состоянии сильнейшего психологического напряжения. И хорошего ждать никому не приходится. И богатые, стоявшие на красной фестивальной дорожке, тоже начинают потихоньку дрожать, потому что ни заборы, ни охрана не спасут от мародёров с оружием. И стариков будут убивать за пенсии в 1300 гривен. И вести отовсюду приходят безрадостные: вон председателя сельсовета избили до полусмерти у него в доме и отобрали всё, что можно было отобрать.
Мне одинаково жаль молодых, мечтающих состояться, и старых, у которых только смешные пенсии и остались. Молодых — потому что никакой работы, кроме «купи–продай» в стране не осталось. Ей не нужны ни физики, ни химики, ни кораблестроители, ни слесари–токари, ни, как выясняется, врачи, не говоря уже об астрономах или капитанах дальнего плавания, которыми так гордился мой город. Мечтать не о чем. Разве что просто о том, чтобы стать очень-очень-очень богатым. Какой ценой и каким образом? Создать своё производство? Смешно — не дадут ведь. Ну, тогда ограбить…
Когда я думаю о тех, кто на самом верху, я представляю, до какой степени они ненавидят этот народ. Господи, пошли нам, наконец, государственных людей, а не хапальщиков — вот единственная моя к тебе просьба. Людей, которые пересядут из «мерсов» на велосипеды, из дворцов переселятся в обычные квартиры, и зарплаты станут получать такие, как все люди получают. А главное, главное будет заключаться в том (и это сразу все поймут), что они начнут заботиться о людях. Да, это сразу будет видно. Потому что начнут строиться заводы и фабрики, появится много рабочих мест. Люди перестанут бояться завтрашнего дня и начнут мечтать. А то ведь совсем разучились мечтать о прекрасном будущем для всей страны и всех детей, только одна мысль осталась — как выжить? Как?
И гордости за страну вовсе не осталось. А чем гордиться–то? Ведь все мысли только о том, как пережить наступающую зиму — без света, газа и тепла. Как выбросить из головы апокалиптические мысли о конце света в одной отдельно взятой стране? Как перестать ненавидеть богатых с обложек — ведь богатство–то неправедное, верно?
Сегодня Украина занимает 132 место в рейтинге самых счастливых стран мира — как раз между Ганой и Угандой (когда–то, всего каких-то 26 лет назад, крупнейшая и развитая страна, населённая вполне счастливым народом).
Ведь всё очень просто — Международный индекс счастья основывается на общих принципах, которые заключаются в том, что большинство людей хотят прожить долгую и полноценную жизнь, а страна стремится сделать всё возможное для достижения максимального благополучия своих граждан. А наши–то, дорвавшиеся до власти, изо всех сил стремятся, верно? Любой ценой — о счастье для себя. Эх, была бы у меня маленькая волшебная палочка! Без неё пока никак…
Автор: Наталья Симисинова

0

65

Всегда довольно скептически относился к анекдотам про блондинок. Да, прикольно, но как-то нереально все. Теперь про жизнь.

Подошел шеф и сказал:

— Наша секретарша уходит в декрет, я дал объявление о приеме новой.

У тебя есть время?

— Вроде есть.

— Тогда займись их анкетированием, просто давай наши стандартные анкеты и помогай, если вопросы возникнут..

Пол дня прошло — спокойно приходили девушки, заполняли анкеты и уходили. В обед в офис вошла такая краля блондинистой масти, что глаз не оторвать, челюсть на столе, а мозг лихорадочно думает о необходимости слюнявчика, дабы костюм не замочить. Садится она, берет анкету, пишет. Я наслаждаюсь созерцанием этого великолепия. Вдруг она останавливается, задумывается, спрашивает:

— А графу "жизненные принципы" обязательно заполнять?

— Все графы обязательны к заполнению, — монотонно и строго говорю я.

Она краснеет, еще задумывается. Дописывает анкету и уходит. Разрываемый любопытством, я беру анкету и читаю:

— Жизненные принципы: беру в рот, даю в ж@пу (зачеркнуто), попу (зачеркнуто), попочку.

Нужно ли говорить о моей реакции. Но и это еще не финал. Через пару часов появляется еще одна блондо-колоритная личность. Садится, смотрит на анкету и спрашивает:

— А у Вас есть образец заполнения анкеты?

— Конечно, — отвечаю я и, ну Вы сами поняли, что именно я ей дал. Когда она ушла, в графе жизненные принципы красовалось: В ЗАД НЕ ДАЮ..

0

66

Одесские зарисовки. Письмо из прошлого
Мы перестали писать письма. Не стучать подушечками пальцев по клавиатуре, не жать пальчиком экран телефона, а именно писать.
Хотя бы шариковой ручкой. На тетрадном листе. Только это вождение пером или ручкой по шершавой бумаге и можно назвать письмом. А всё остальное — всего лишь сообщением.
— Андрюша, помоги мне с верхних полок всё достать. Тут так всё запылилось! Хочу прибрать, — поднимает меня с дивана супруга.
Достаю лестницу, дотягиваюсь до самых верхних полок шкафа. Здесь фамильные альбомы, аккуратно сложенные в коробки и стянутые верёвками старые, ещё дедов-прадедов документы. Беру, стараясь объять как можно больше этой старины, чтобы спустить вниз, теряю равновесие и хватаюсь за шкаф, а всё фамильное ретро с грохотом падает на пол.
— Вот ничего нормально сделать не можешь! Смотри не убейся! — прибежала на грохот жена.
— Не ворчи. Сейчас всё сложу, — сажусь я на корточки и начинаю разгребать завалы на полу.
— Я не ворчу, а переживаю. Снимешь всё — позовёшь, — и супруга ушла на кухню.
Собираю и аккуратно складываю в коробки старые дореволюционные и советских времён жёлтые черно-белые фотографии, документы, дипломы родителей, дедов и бабушек, почётные грамоты, дедовские и бабушкины боевые ордена и медали... А это что? Меня привлёк запечатанный конверт. Знакомый почерк. Да это же я писал! Кому? Родительский адрес. Из города Бендер, Молдавской ССР. Я там был на практике в 1989 году. Интересно, что я там писал из Молдавии родителям? Вскрываю письмо. Ага, пишу, что всё хорошо, привык к жизни в общежитии, много работаю, прихожу с работы и сразу ложусь спать. Да, и ещё прошу выслать мне рублей 50. Вру, конечно. Нет, я работал, но не приходил сразу спать. Нас тогда из Одессы человек 12 на практику приехало. Какой там спать, когда ранняя осень 1989-го антиалкогольного года, в магазинах "Букет Молдавии", в парке Горького дискотека с бутусовским "Я хочу быть с тобой", рядом местная девушка Алёна с огромными синими глазами и поцелуем, пахнущим утренней свежестью, и тебе 19 свободных студенческих лет. Так что если я и спал, то на работе в обеденный перерыв. Или не спал в общежитии с Алёной.
Ну а потом, когда вернулся в Одессу, затерявшееся в чреве почты СССР письмо пришло. Я достал его из ящика и кинул в письменный стол, откуда со временем с кучей фотографий оно и перекочевало в фамильный архив.
Уже давно нет родителей, Молдавской ССР, антиалкогольной компании, той страны и никто никому не пишет письма. Да и девушек интересую уже не столько я, сколько мои финансовые возможности, которые трудно назвать большими, но поцелуй юной свежести и огромные голубые глаза, разбуженные письмом из прошлого, снова воскресли фениксом в моей памяти...
Автор: Андрей Рюриков

0

67

Крик души. Похвала глупости
Всё началось с гречки, которую раздавали депутаты своим избирателям…
Помню, что сказал об этом мне в интервью незадолго до своей гибели Борис Федорович Деревянко. «А гречку — пусть народ берёт. Но пусть не чувствует себя обязанным. И зайдя в кабинку для голосования, пусть проголосует за того, за кого посчитает нужным…»
Увы! Это было только началом капитализма, и люди в большинстве своём оставались людьми. И основная масса жила как жила совсем недавно, при социализме, и все общественные институты продолжали работать так же, и бизнесмен из меня получался никакой, потому что я, хотя и ушла на первый в городе коммерческий «7 канал» к Неле Степановне Харченко, но с одной мыслью — делать настоящее хорошее авторское телевидение. И потому все деньги, заработанные на рекламе, шли на небольшие зарплаты, технику и гонорары авторам. А авторы были замечательные: Евгений Голубовский, Елена Каракина, Александр Розенбойм. И темы: город, литература, история…
Это — преамбула. Сейчас попробуем перейти к фабуле. Да, конечно, с тех пор много воды утекло и мы стали совсем другими людьми. Капиталистический вопрос нас всех испортил. Но всё было терпимо, и можно было жить и жить в таком состоянии долго. Кто как мог. Зарабатывать на хлеб насущный, строить большой или маленький бизнес, растить детей, мечтать о будущем. Худо–бедно, но жить было можно… А потом начался полнейший сюр, потому что так в жизни нормальной, человеческой, которая даётся один раз и прожить её надо и счастливо, и со смыслом, не бывает. А тут почему-то одна глупость пошла. Причём как у Эразма Роттердамского — отовсюду полезла. Но у него–то 16 век, а у нас 21. Неужто не прибавилось ума у человечества? За пять веков–то?
И случилось то, что случилось. Но я не буду об этом говорить. Я хочу перевести разговор в немножко другую плоскость. Изменить ракурс и масштаб. Точку зрения.
Вот я сижу в своём селе под Одессой на качелях и рассматриваю муравьёв, копошащихся подо мной на земле. Они суетятся, тащат куда–то крошки хлеба, какую-то мелкую дребедень — заготавливают что–то на зиму. На самом деле я — не энтомолог и жизнь муравьёв меня не интересует нисколько. Но разглядыванье её вызывает у меня другие ассоциации. Мы интересуем нашу власть так же, как меня интересуют муравьи. То есть — никак. Мы — это народ. Люди, живущие (не повезло им) в этой стране сегодня.
Давайте рассмотрим ситуацию. С одной стороны — небольшая кучка очень жирных, прямо–таки лоснящихся от хорошей еды и сладкой жизни, дорвавшихся до власти чиновников. Не государственных людей, радеющих о благе государства, а невесть откуда понабежавших шаромыжников, напёрсточников, барыг, непрофессионалов, не умеющих ничего, кроме как воровать и хапать. Давайте увидим их жизнь в деталях. Их дорогие машины возле ВР, их многокомнатные особняки, огромное количество их недвижимости, их бизнес, ради которого они здесь, их дни рождения и свадьбы, их жрачки в дорогих ресторанах, наряды их жён, их яхты и путешествия, их особняки в заморских странах. Посмотрите как ухожены женщины в Верховной Раде. Какие на них фирменные туалеты, туфли и сумки… (Да стоимости одной такой сумки моей старенькой соседке хватит, чтобы прожить года четыре, ни в чём себе не отказывая.) Они собрались в кучу не для того чтобы строить страну, а для того чтобы наживаться на ней. Они перепродают заводы, чернозём, леса. Они вытягивают последнее из народонаселения, поднимая тарифы на всё. Интересно, когда они начнут продавать воздух?
А уж если говорить не о смысле жизни (а ведь это наиважнейшее, но к этому цивилизация должна подойти, а мы эвон куда отброшены — в 14? В 15? В 16 век?), а о выживании элементарном — работы нет, предприятия не работают, а коммуналка выросла на 200% … Впрочем, вы всё и так знаете. И то, что бабушка Нина Васильевна из дома напротив живёт на 1300 гривен, а министр социальной политики на 102 тысячи — и не факт, что это всё учтённые тысячи. А замминистра обороны украл недавно 149 миллионов при закупке топлива. Ну и что — не он первый, не он последний!
А мы, народ, для них муравьи. Они смотрят на нас с любопытством: «Как, вы ещё ползаете? На 1300 гривен минимальной пенсии? Живучие, однако».
Конечно, они презирают нас. Презирают. Причём не обольщайтесь — презирают всех. Бизнесменов, у которых как–то ещё работает худо–бедно бизнес (значит, есть еще что отнимать! — делают они выводы). Руководителей каких-то ещё существующих фирм и фирмочек, директоров школ — учителей с огромным стажем, директоров музеев и музейчиков, картинных галерей, главврачей — да хоть самой клиники Филатова (можно подумать), докторов наук (да хоть физико–химического института им. Богатского), да хоть космического или авиастроительного (да на фиг им космос и авиация), и театры — туда же (денех нет на их содержание, нет!!!!), выдающихся учёных —муравьи же, муравьи ползают, пианистов — да зачем они нужны нам (?), сотрудников больниц — да не будем лечить, денех нет, пусть сами зарабатывают, выдающихся хирургов, педиатров, кардиологов — сказано же, сами, сами! Ну и что, что у всех опускаются руки — тем лучше: лишние муравьи перемрут… Не, ну молодняк пока ещё крутится, и дураки надеются на что–то: а надеяться не на что — всё схвачено наверху. И все эти ваши телодвижения, и вся эта суета муравьиная яйца выеденного не стоит. Вы все обречены… Ещё раз подчеркиваю: не обольщайтесь — и сепаратисты, и майдановцы находятся в абсолютно одинаковых житейских условиях. То есть народ, который разорвали на две части…
А они, эти леди в Раде в кофточках-шмофточках и на каблуках, и жирные, с маленькими свинячьими глазками мужики думают только об одном : где бы чего и кому продать из страны подороже. Припортовый завод, лесов вон ещё полно… Порты — вон их сколько, на их век хватит…
Это я вам всем такую картину нарисовала. Красками и эмоциями. Типа «Запорожцы пишут письмо …». И чтоб лица вы отчётливо увидели. И про муравьёв, муравьёв не забудьте…
А у каждого муравья — семья и дети, и хлеб добыть надо, и у мамы инфаркт, а в больницу нельзя — денег нет, и сегодняшний день прожить… А что будет завтра — один Бог знает. Ему что ли написать: «Помоги нам. Забери нас от этих жирных, а то ведь скоро и воздух отберут. Придумай что–нибудь. Да хоть бы пусть лопнули от обжорства, а?».
Автор: Наталья Симисинова

0


Вы здесь » ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ » Всякие рассказики » Народное творчество