ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ

Объявление

Форум существует .
Уважаемые Гости! Добро пожаловать на форум "ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ"! Свои мысли и пожелания Вы можете оставлять без регистрации в любой теме нашего Форума. Оскорбительные высказывания, пренебрежение к собеседнику не приветствуются и будут удаляться! С уважением, Администрация Форума.  

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ » Всякие рассказики » Народное творчество


Народное творчество

Сообщений 101 страница 110 из 110

101

После развода, для реализации своих тайных желаний меня занесло в кабак. Отдохнув по полной, познакомился с очаровательной девушкой. Представилась Лидой, дала телефон. На следующий день, решив форсировать события, позвонил ей. После недолгой беседы, договорились встретиться. Взяв все необходимое для праздника души (бутылку водки, красное вино, и закусь) и как мартовский кот рванул на встречу.
Она пришла на свидание, как все дамы с опозданием на полтора часа и заявила: «По пути мы зайдем к подруге». В голове пронеслось: «Повезло!». Вечер вырисовывался стать незабываемым. Симпатичная хозяйка квартиры, улыбнувшись очаровательной улыбкой, представилась: «Ирина, располагайтесь как дома».
За порогом была уютная однокомнатная квартира, аккуратная и красивая с примечательной большой кроватью, сразу притянувшей мой взгляд. В голове второй раз всплыло: «Повезло!!!».
Ира включила чайник: «Проходите на кухню сейчас будем пить чай, а мы пока пошепчемся». Обе подруги закрылись в комнате. У меня промелькнула мысль «ЧАЙ…?, ну да ладно, может здесь такая прелюдия», с этими мыслями и направился на кухню.
Вот тут и началась первая часть Марлезонского кордебалета.
Только переступил порог кухни, из под дивана, как из норы вылетел пушистый зверь и вцепился мне в ногу. От неожиданности, рефлекторно, как заправский футболист ногой отправил пушистую тварь с троекратной скоростью обратно в логово. И, как ни в чем небывало, стал накрывать стол. Водку пока доставать не стал, но бутылку вина заранее откупорил и поставил в центр сервировки. Сел за стол и стал ждать развитие событий.
Закипел чайник. Из комнаты послышался веселый и полный задора девичий смех вселявший в меня надежды. Распахнулась дверь на кухню, хозяйка с милой улыбкой на лице, взяла чайник в руку…. и в туже секунду на ней повисла озверевшая кошка, разрывая когтями ногу в клочья. Ира, заорав благим матом, метнула на стол горячий чайник.
Выплеснувшийся кипяток ошпарил лучшую половину меня. Я взвился в воздух вместе с сервированным столом. Кромкой падающего стола кошку срезало с ноги, и расплющило пальцы на ноге хозяйки. Все заметались по тесной кухне, попутно круша обстановку и изрыгая матерные проклятия. На грохот и вопли погибающих людей в дверях кухни нарисовалась моя подруга. Обезумевшая кошка, обнаружив путь к спасению, метнулась в сторону выхода. Уткнувшись в ноги подруги она продолжила свой галоп, но уже по женскому телу, стремительно приближаясь к симпатичному личику Лиды.
Я, чтобы не допустить вандализма, взяв поправку на упреждение, размахнулся могучим кулаком от начала кухни и…. от всей души ВМАЗАЛ в район «кошки». Ноги Лидочки медленно оторвались от пола и она беззвучно, головой вперед скрылась в недрах темного коридора. Что-то громыхнуло. Наступила тишина.
Весь пол кухни был залит кровью и вином. Хозяйка была с ног до головы красного цвета, из ноги текла кровь, в коридоре было тихо, жгло ошпаренную плоть. Адский зверь улетел вместе с подругой.
Мы с Ирой, озираясь по сторонам, двинулись по коридору. В самом конце коридора лежал упавший массивный шкаф. Из под него эротично торчали соблазнительныеножки Лиды.
Убрав в сторону мебель, с осторожностью, опасаясь кошки начали раскапывать одежду. Под кучей одежды откопали милое лицо моей подруги. На нем сияла перекошенная кровавая улыбка в стиле терминатора перед смертью. Лида пребывала в глубоком нокауте.
Кое-как привели ее в чувство. К счастью память у нее отшибло удачно подвернувшимся шкафом.
Из комнаты донеслось жуткое рычание. Мы спешно вернулись на кухню и стали зализывать раны. Мне со стороны дам было уделено особое внимание. Висящую в ванной простыню пустили на бинты. Первая часть кордебалета была окончена.
Немного прибрав, стали размышлять, что делать дальше, хотя и так было понятно: «Тварь надо мочить!». Хозяйка решила уладить конфликт миром и пошла спросить у кошки, почему она так себя неоднозначно ведет.
Послышалось милое: «Кыс, кыс»… затем шипение, рычание и вопли хозяйки. Ира выскочила из комнаты с располосованнойрукой. «Надо усыплять» - процедила она сквозь зубы. Руку перевязали. Все погрузились в свои «МОГИЛЬНИКИ» в поисках ветеринара-убийцы. Выходной день, почти ночь, поиск не приносил результатов. Наконец один врач согласился, договорились о цене и стали ждать.
Около двух в дверь позвонили. На пороге появился лысоватый, невысокий дядечка, с небольшим чемоданчиком в руке. Внимательно посмотрев на нас, он поинтересовался: «Кого усыплять и где клиент?». Хозяйке сразу стало плохо, она сползла по стенке.
«Пусть пока полежит, а вы будете помогать» - сказал врач указав на нас пальцем. Мне доверили шубу, чтобы накрывать жертву, а Лида вооружилась стальной трубой от замененного стояка воды.
Далее он разъяснил подробный план убийства. Набрал в шприц яду и мы выдвинулись на передовую.
Зайдя в комнату, мы услышали утробное рычание из под кровати. Ткнув в меня локтем ПИЛЮЛЬКИН скомандовал: «Подымай кровать!». На полу под ней, сжавшись в комок, сидело милое существо и смотрело на нас. И тут доктор нарушил весь тщательно разработанный план. Встал на колени и «кыская» пополз к «кошке». И тут началась Вторая часть кордебалета. Дикая тварь с дикого леса узрела цель и ринулась вперед. Вцепилась в доктора, тут же завопившего: «СУ-У-К-А-А!!!!!!!!!!».
Лида не растерялась и ловко махнула трубой. Удар был жесток, точен… и пришелся мне чуть выше локтя. Подумав о вечном, я отпустил кровать на спину врача-убийцы, подтолкнув его в гостеприимные объятия кота-убийцы.
Позже, контуженного ветеринара оттащили и на кухню. Весь окровавленный, он изрыгал проклятия. Бросив шприц с согнутой иглой на стол, он сказал: «Кошка то бешеная!» . «А сразу по нашему виду непонятно было?!!» - прошипела Лида.
Простыня кончилась, но нам повезло, в чемоданчике у эскулапа было много перевязочного материала. Пока шла очередная перевязка хозяйка пришла в себя и спросила: «ВСЕ?». «Еще нет, но уже скоро» - процедил сквозь зубы доктор.
Порывшись в чемодане спец по ликвидации домашних животных достал пистолет, очень похожий на настоящий, и сообщил нам: «Сейчас я с ней разберусь!». Хозяйка опять сползла по стенке.
«За мной» -прозвучала команда. «А как же план?»- подумал я, но переспрашивать у вооруженного, неадекватного человека желания не было.
Ворвались в комнату. Кошка сидела на шкафу и всем своим видом говорила: «РАЗОРВУ ВСЕХ!!!»... Киллер вскинул наган и почти в упор выстрелил. Кошка потеряла очередную жизнь и телепортировалась на лысую голову ветеринара. Все опять завертелось. Тыкая наугад пистолетом возле своей макушки , ветеринар вел беспорядочную пальбу. Две пули разнесли окна. Мы залегли. «Сейчас сам застрелится» - с надеждой подумал я. Ситуация накалялась.
Лида, решив положить конец вакханалии, подскочила, с визгом оторвала кошку от головы доктора, лишив его бережно лелеемых остатков волос и швырнула ее на пол.
- «Трави!!!» - заорала она.
- «Я шприц не взял» - проскулил окровавленный врач.
Мы опять отступили. Все по старой схеме: заматывание бинтами, проработка плана и снова в очередную атаку.
Я ворвался в комнату и успел удачно накинуть шубу на животное. Навалились втроем. Франкенштейн вонзил шприц, выдавил содержимое. Кошка дернулась, вытянулась и умерла. Все было кончено. Меня потряхивало, очень захотелось домой.
Док принес пакет и запихнул в него труп. «Пойду похороню в помойке» - сообщил он. На пороге комнаты нарисовалась бледная хозяйка. В ту-же секунду пакет ожил и разорвался. К всеобщему ужасу тварь вернулась из Ада. Все оцепенели.
Лида впала в агрессивное состояние и как «горец» размахивая своей трубой уничтожила все остатки роскоши в комнате. Досталось всем включая кошку и дока. У него тряслись руки, когда он набирал в шприц очередную порцию яда.
«Набирай все что есть»- орала Лида. Кошка умерла в очередной раз, отдав последнюю тринадцатую жизнь. Все сидели вокруг трупа и тяжело дышали. Док произнес: «Мне завтра ротвейлера надо идти усыплять», и глядя на Лиду, добавил: «Пойдёшь со мной?». Все впали в бесконечную истерику.
Было уже утро. В дверь позвонили. На пороге стоял наряд полиции, остолбеневший от панорамы. Перед ними стояли «Всадники Апокалипсиса». Забинтованные, окровавленные с перекошенными лицами. Док держал за хвост мертвую кошку, у его ног лежала хозяйка.
Старший наряда произнес: «Шумим. Соседям мешаете спать. ГДЕ ОСТАЛЬНЫЕ ТРУПЫ?!!»
Далее объяснения, протоколы. Не интересно и банально. Доку ушел так и не спросив об оплате, но абсолютно счастливый.
Этот вечер в обществе двух красоток, действительно стал НЕЗАБЫВАЕМЫМ. Хотя и не так, как я ожидал.

+1

102

Марина Соловьева
11 мин. ·
НАШИ В ГОРОДЕ

У нас есть всего лишь один день.

Один день в году, чтобы узнать наших.

В остальные дни вся медиа-сфера посвящена чужим – тому, что они опять разрушили, поломали, разворовали, сорвали, подожгли, взорвали, продали, избили, облили краской, настучали, запретили, переименовали и выкрасили в жевто-блакытный цвет...

Один день - девятого мая.

В остальные дни наши не так видны. И мы не знаем, что они – наши.

Они могут быть кассирами в супермаркете, паспортистками в ЖЭКе, водителями маршруток, врачами «Скорой», тренерами по фитнесу, менеджерами по рекламе, пожарными, продавцами «Орифлейм», бизнесменами, сантехниками, установщиками пластиковых окон, уличными музыкантами, летчиками, контроллерами в троллейбусах, флористами, учителями начальных классов, охранниками в торговых центрах, пенсионерами на лавочках, студентами вузов, спасателями в МЧС...

Но мы их не узнаём. Потому что узнавать – опасно. Так получилось, что в 21-ом веке в «европейской» стране нельзя вслух говорить о том, что ты не согласен с господствующей идеологией...

И только в День Победы мы понимаем, кто – свои.

Свои - это те, кто сегодня шел «Бессмертным полком» плечом к плечу, те, кто с раннего утра и до позднего вечера выходили с цветами из метро «Арсенальная».

Свои – это два молодых парня с татуировками до самых плеч и модными бородами, которые молча положили гвоздики у подножия монумента, молча постояли минуту и молча ушли.

Свои - это юные муж и жена с огромным дачным букетом сирени и месячным младенцем на руках.

Это священник со своей многочисленной семьей, состоящей сплошь из ясноглазых девочек.

Это пара молодых афроамериканцев. Хотя казалось бы – им-то чего?

Это юноша, объясняющий с цифрами и фактами двум теткам пенсионного возраста за счет чего мы победили в этой войне в ответ на их «трупами закидали».

Это молоденькие девочки модельной внешности на высоченных каблуках с дизайнерскими букетами-бутоньерками.

Это ухоженная женщина в вечернем платье и два ее сына-подростка в шортах на скейтах с букетами тюльпанов подмышкой.

Это парень лет 20-ти, один, не с компанией, не с семьей, а просто сам проснулся сегодня утром и решил, что должен купить цветы и прийти сюда.

Это бабушка на ходунках, поддерживаемая внуком с бритой головой и сережкой в ухе.

Это папа, подталкивающий стеснительного домашнего мальчика к ветерану в самую гущу людей – «Подойди, поблагодари его за Победу и вручи цветы.» И мальчик, вспотевший от напряжения, идет.

Это две женщины, которые едва не расплакались, увидев бабушек с портретом Жукова – «Живы, Оля, живы! Вот же они! Я же говорила, что будут!»

Это семейная пара, заканчивающая какой-то свой спор словами - «Ну ты чего?... Ну нельзя же сегодня в ТАКОЙ день...»

Это подростки у памятника Кожедубу - «А трижды герой - это реально круто ваще!»

Это интеллигентный старичок в накрахмаленной рубашке и отполированных туфлях - «Прошу вас, отойдите, пожалуйста, вы утомили своей идиотской интерпретацией фактов!» – вежливо обращающийся к навязчивому примиренцу.

Это веселая крупная тетка, спрашивающая – «А скілько-скілько гвоздики? А чо так дорого? А тюльпани? Ну, ладно, давайте гвоздики. Сьодня можна і потратиться. »

И маленькая девочка с ландышами, и сам вся, как те ландыши - тоненькая и светлая, говорит – «Мамо, мамо, а я знаю цю пісню!» – и начинает тихонько подпевать «Катюше».

Да, эти тоже наши. Не надо их отдавать «чужим».

И ведь нельзя создать какой-то собирательный образ «своих» - вся социология рушится вдребезги, когда смотришь на них - таких разных. И таких наших.

Но ведь в этом как раз и смысл Победы – одна на всех.

И «наши – это мы».

С Праздником, друзья! Будем жить!

Бэлла Розенфельд (Марина Соловьева)

0

103

Крик души. Одесса таки есть!!!

В этом я в очередной раз убедилась 9 мая на Аллее Славы.

Крик души. Одесса таки есть!!!

Когда посреди бесконечного отчаяния, в котором мы все давно живём и которое непередаваемо, на самом деле. Ну, как объяснить, например, здоровому человеку, что чувствует другой человек у которого, допустим, нет обеих ног. Объяснить это невозможно. Это нужно только пережить самому… Как переживали это безногие солдаты, вернувшиеся с войны.

Итак, когда посреди беспросветного серого отчаяния вдруг ярко расцветёт день и окрасится в зелёное, голубое, розовое, и ты поймёшь, что день будет прекрасен, что шумит весна, что бушуют волны, что дождь всему этому не помеха, что он тоже прекрасен, как и ветер, раздувающий полотнища флагов города…

Да, мне не хотелось идти. Я устала от безнадёги и беспросветья, мне не хотелось видеть город и людей униженными и запуганными (что имеет место быть)… Ведь все мы созданы из плоти и крови, они боятся боли и насилия. Это душа свободна и ничего не боится. Так вот, свидетельствую: я увидела душу города и души людей. Они светились и не боялись ничего.

Люди шли непрерывным потоком. Я рассматривала их, и сердце моё наполнялось любовью и спокойствием. Шли одесситы — молодые и пожилые, было много детей. Как я люблю одесские лица! Вон идёт семья, мама несёт малыша и за руку ведет детёныша лет четырёх. Следом шагают пацанёнок лет семи и девочка лет девяти. Все с букетами сирени. (Сиренью торгуют тут же расторопные одесские колоритнейшие тетки. Они с удовольствием ловят момент. Сирень лежит вокруг них огромными охапками...) Вернёмся к семье. Замыкает маленькое шествие очень высокий, красивый, с большой растрёпанной бородой и весёлыми глазами отец. Патриарх. Он следит, чтоб никто не потерялся и не отстал. Он — самый главный здесь человек, который отвечает за всё. В руках у него много красных шаров на длинных верёвочках. Шары стремятся улететь в небо, он крепко их держит. Уверена, так же крепко и ответственно он держит свою семью и ведёт её в правильном направлении — на Аллею Славы…

Шествие семьи было красиво и достойно кисти Брейгеля Старшего. В нём (в шествии) скрывалось множество смыслов. Например, я тут же подумала о том, что нет у нас ответственного и любящего патриарха, ведущего радостный народ к правильно выбранной цели.

Потом я увидела семью, состоящую из нескольких поколений. Были самые молодые — от десяти до семнадцати лет — двое парней и две девушки. Парни катили коляску с прабабушкой, она держала в руках букет гвоздик, следом шли дед с бабушкой и их сорокалетние дети… Прабабушка сидела очень гордо и спину держала прямо, как и положено основательнице рода.

Прошла очень модная молоденькая женщина на безумных каких-то платформах, настоящая одесская модница, которые не переведутся, слава Богу, никогда. Она несла в руках несколько букетов ландышей и всё время погружала в них нос. Ей навстречу от памятника двигалась такая же модница в длинном весеннем шелковом ярко–красном платье в белый горох. Платье, несомненно, производило фурор, что моднице очень нравилось… По–моему, она прошлась туда и обратно несколько раз, чтоб закрепить впечатление.

Шёл интеллигентный одесский народ. Я с удовольствием узнавала профессоров, преподавателей, журналистов, ректоров вузов, известных врачей, поэтов и писателей, известного драматурга увидела. Неистребимый дух насмешливой и ироничной «одесскости» витал над толпой…

Шёл простой одесский народ. Валил валом. Кричал песни. Над толпой взлетала то «Катюша», то «Вставай, страна огромная!» Шли пенсионеры, учителя, реализаторы с «7-го километра», водители маршруток, медсёстры, парикмахеры, бизнесмены средней руки… Шла Одесса, разная до невозможности, но отношение к Великому Дню ( а оно ведь в крови у всех нас) объединило их и заставило прийти сюда.

Народ валил уже пятый час подряд, и количество его, слава Богу, всё не заканчивалось и не заканчивалось.

И это было то, что мирный и очень умный Город мог противопоставить всему этому хаосу, беспросветной глупости, дури, тупой силе и требованиям забыть и вычеркнуть из памяти этот день и всю прошлую жизнь, сделав вид, что той жизни как будто бы и не было вовсе. Как будто это можно было сделать! Дури, в которой всё упражнялись и упражнялись недалёкие чиновники. Дури, которая всё не прекращалась и не прекращалась… Но чиновники не понимали, что для того, чтобы принять их дурь, требовалась лоботомия почти для всего народа. Или уничтожение его…

Крик души. Одесса таки есть!!!

Автор: Наталья Симисинова

0

104

Я родился через три года после окончания Великой Отечественной. Тогда 9 мая еще не числилось официальным «выходным», но в списке праздников значилось. «Выходным» этот день стал с 1965 года. Через 20 лет после окончания войны. Не знаю, как в других семьях и в других одесских дворах, но у нас, на Молдаванке, после работы мужики собирались. Впрочем, не только мужики. Праздновали всем двором. Каждый по–разному.

Майор Аносов — мрачно. Видать, война его не отпускала. Знаменитый полузащитник довоенного «Спартака», а потом послевоенного «Пищевика» дядя Коля Хижняков весело. Радовался, что вернулся целым и здоровым. Таксист Янек, мой дед, — Господи, да им еще было под сорок! — толковали о чем-то своем.

Мадам Подлесная, чей сын — блестящий молодой полковник, погиб в Берлине 9 мая 1945 года, закрыв окна своей квартиры ставнями, наверное, беззвучно рыдала. Война у всех была своя. И разная. Но не отпускавшая, даже на минуту от себя, ужасами памяти.

В моем дворе, как и во всей Одессе, жили люди разных национальностей. Если заняться перечислением бывшей паспортной «пятой графы», то на это уйдет большая часть сегодняшней программы. Они, украинцы, русские, греки, евреи, поляки, армяне, грузины, — были на разных фронтах. Одни воевали. Другие сутками работали. И каждый, — по–своему, — был участником великой Победы.
Партийность в счет не брали. Это, — трафаретно, — упоминалась в докладах, газетных статьях, радиопередачах. В быту каждый знал про себя: воевал и работал, чтобы победить фашиста. Точка.

В году 58–ом вернулся к нам во двор бывший «власовец». Отсидел положенных десять с небольшим лет. И вернулся. Сын уже стал взрослым. Жена постарела. Он через пару месяц вставил металлические зубы. Но на 9–ое мая на улицу не выходил. Не то, чтобы боялся дворовых мужиков. В обычные дни они даже с ним здоровались. Но, полагаю, внутренне понимал: нельзя светиться, надо держать дистанцию.

Пережившие войну, выигравшие ее, пострадавшие от этого лихолетья были великодушны даже к врагу. Но не могли простить предательства. Так устроен человек, познавший трагедию, бывший ее светлой частью и не понимающий, как можно было перейти на другую сторону.

Прошло 73 года. Уже никого из тех, что вернулся в мой дом, на Степовую, после мая сорок пятого, нет в живых. А я до сих пор, изредка, заходя по старому адресу, становлюсь посередине двора, где вместо сараев образовались гаражи, и вспоминаю тот день, когда мужики собирались вместе. Когда женщины выносили «закуску», а ребятня носилась, как скаженная мимо голубятни и сараев, не понимая, почему взрослые сегодня не сидят дома, а высыпали из квартир на улицу.

С Днем Победы!

0

105

Пьеса: «И вдруг бы умер Порошенко...»
Не успел мир оправиться от стремительного воскресения малоизвестного то ли российского, то ли украинского журналиста, то ли убитого, то ли не убитого Кремлем, как все тот же мир потрясла страшная новость о трагической смерти пятого президента Украины Петра Порошенко. Все украинские каналы были заполнены траурными свечами, слезы текли по миллионам лиц стремительным домкратом, на площади городов выходили люди в разорванных в знак траура вышиванках. В столицу Киева прибыли хорошо известные всем лидеры цивилизации - Меркель, Помпео, Штанмайер, Лагард и, конечно же, Джонсон. И тут такое началось...

(Большой зал. Посреди зала стоит гроб с телом усопшего. Вокруг гроба стоят Гройсман, Грицак, Луценко, опирающийся на Гройсмана, и Данилюк (почему Данилюк, станет ясным из дальнейшего повествования) Все в черном, со скорбными лицами и флагами Украины в руках. Заезжие гости нервно переглядываются)

Меркель (неуверенно): А он точно мертв?

Гройсман (оскорбленный в лучших чувствах): Точнее могут быть только мои прогнозы по экономическому росту!

Грицак (укоризненно): Что за вопрос, майн либер фрау? Разве мы когда-нибудь вам врали?

Штанмайер (бурчит под нос) Да вспомнить бы все...

Помпео (сухо): А от чего он умер?

Луценко (авторитетно): От горя и бедствий, поразивших его. Ну и еще от Путина, конечно. Тот отравил нашего президента "внутрячком"...

Джонсон (изумленно): Чем-чем?

Луценко: Внутрячком. Это такой ужасный яд, который в водк..., я хотел сказать, в воде растворяют. Кто глотнет, тот не выживет.

Меркель: А можно его поцеловать?

Грицак (подозрительно): Это еще зачем?

Помпео: Верно. Незачем. Достаточно просто осмотреть. Снимите-ка с него костюм.

Луценко (в панике): Вы что? Имейте уважение к покойному, он не хотел, чтобы его осматривали! Последние его слова были...

Лагард (догадливо): Дайте кредит?

Гройсман (негодующе): Нет. "Не хочу, чтобы меня осматривали". Наш президент умирал долго и мучительно, поэтому (трубно сморкается в платок) успел много чего сказать...

Помпео: Например?

Гройсман: Ну-у-у-у..., что он всегда верил в европейский путь развития, и все сделал для процветания Украину, и вот если бы еще МВФ дал обещанные деньги... Но он выразил надежду, что вы, пани Кристин, не забудете нас, и...

Лагард (неожиданно отпрыгивая) Ай!

Джонсон (пугливо): Что? Путин?

Лагард (дрожа): Нет. У него пальцы шевелятся.

Грицак (невозмутимо): Это судороги. Он умер совсем недавно, чего вы хотите.

Меркель (въедливо): А еще он губы облизал, когда вы сказали, в чем "внутрячок" растворяют.

Луценко (раздраженно): И что? Нашли к чему цепляться! Курице голову отрубишь, она еще два часа без нее бегает, а наш президент только-только скончался. Что, ему уже и губы нельзя облизать?

Помпео (ухмыляясь): Сейчас проверим. Джавелины-джавелины-джавелины..., о, теперь нога задергалась. Расходимся, господа, похоже, Путин опять дело до конца не довел.

(Заезжие гости уходят. Порошенко поднимается из гроба и смотрит на соратников, которые укоризненно смотрят на него)

Данилюк (грустно): А кредит был так возможен, так близок...

Анастасия Скогорева (ежики)
https://pp.userapi.com/c846020/v846020322/66d45/PGNn6gh9Qt0.jpg

Ссылка

0

106

Одесские зарисовки. Мой мир
Строй свой мир счастливым.

Поля, поля, бескрайние бесконечные бессарабские южные поля, ослепляющие проезжающих путников золотым переливом пшеницы. Моря пшеницы, разделённые посадками, густой волной налитых колосьев, лениво погоняемых тяжёлым знойным воздухом, одобрительно кивают проезжающим машинам. Иногда золотое море прерывается домами сёл, сёл болгарских, молдавских, русских, украинских. Различить ихможно по брынзе и вину. В болгарских брынза более солёная, сухая, вино — тяжёлое, сладкое. Молдавская брынза нежнее, вино пьётся, как сок, и только через полчаса просветлённая напитком голова понимает, что не может управлять туго набитыми ватой ногами. Наваристый, со свиными рёбрышками, вгоняющий свом жаром в пот, украинский борщ и холодный, только из погреба, русский игристый квас. Вдоль трассы у длинных белых домов стоят столики, щедро предлагающие путникам домашние яйца, пластиковые, из–под воды, бутылки, наполненные вином, вёдра, полные огромными гроздьями винограда, мохнатыми персиками и картошкой. На воротах висят картонки с надписями «Молоко», «Брынза», «Куры». Южная, многоликая, разноголосая, гостеприимная Бессарабия — любовь моя...

— Я так рада, так рада, Толенька, что ты настоял и вытащил нас из душного, тесного города, — крепко обняла Катя мужа, зажмурилась, неуклюже поцеловала его в воротник рубашки в районе шеи.

— Осторожно, Катюша, ты мне так шею свернёшь. Не забывай, что я за рулём, а ты сама жмуришься и мне ничего не даёшь видеть.

— Да. Я жмурюсь. А знаешь почему? — Катя стала серьёзной.

— Ну, почему? — Толик улыбнулся супруге.

— Мне страшно.

— Страшно? Катюша, я с тобой, чего тебе бояться?

— 15 лет. Мы вместе 15 лет. Я обнимаю тебя, и боюсь, что это сон, счастливый сон из моего детства, боюсь, что ты исчезнешь.

— Куда я исчезну, Катюша?

— Не куда, а как. Как исчезли из моей жизни давно, в детстве, мом родители. Привезли меня к бабушке, сели в такси и... исчезли. На том круизном пароходе... Как исчез наш Юрочка...

Толик крепко, до белых костяшек, вцепился в руль. Их сын Юра три года назад умер от осложнений после гриппа. Гнетущая тишина прервалась собачьим глухим лаем.

— Костик, прекрати мучить Шерхана! — повернулась к детям Катя.

— А это не я, это всё Вика! — Костик ткнул пальцем в бок сестре. Вика заёрзала, уворачиваясь от щекотавшего её пальца брата.

— Он всё врёт, мама, всё врёт! Я не трогала Шерхана!

— А ну прекратили! Костя, будешь плохо себя вести — отправлю назад "Укрпочтой"! Вика, что за слова ты говоришь? Брат не врёт, а выдумывает!

— Не хочу "Укрпочтой", она медленная, папа три недели ждал от неё деталь для машины.

— Вот и не трогая Шерхана, а то будешь тоже три недели домой ехать! — резонно заметила Катя и улыбнулась.

— Это же надо было французского бульдога Шерханом назвать! — мотнул головой Толик и улыбнулся. — Когда я его в парке к себе подзываю, все прохожие испуганно оглядываются по сторонам, ожидая, что из кустов выскочит как минимум алабай. А тут — Шерхан, метр двадцать с кепкой.

— Всё относительно, дорогой. Кому и муравей — великан.

— Да. К тому же у нас самый добрый и любящий человеческих детёнышей Шерхан в мире!

— Точно! — подняла указательный палец вверх Вика, поудобнее устроилась, надвинула на глаза мягкую широкополую шляпу и уснула под монотонный свист ветра, теплом обдувающего салон машины....

Берег за селом Приморское встретил дикой первозданной пустотой. Где–то вдалеке, в сторону дельты Дуная, играла синей тканью точка одинокой палатки, возле которой хлопотали у дымного костра несколько белых пятнышек «дикарей». Толик подошёл к берегу, определил направление ветра, зашёл по колено в море, походил, внимательно разглядывая дно, достал пучок мидий, вышел на берег, раскрыл три, очистил от травы мясо мидий, насадил его на крючки спиннинга, завел его за спину, крикнул сыну, с восхищением следившему за действиями отца, «берегись» и рванул спиниг вперед. «Тюиииить» — запела леска, раскручивая катушку и унося грузило с крючками в морскую даль. «Жлюп» — сквозь шум волн откуда–то издали, из солнечных морских блёсток, слышали Толик и Костя погружение грузила в воду.

— Ого! Папа, так далеко! Папа, а ты меня научишь так далеко закидывать спиннинг?

— Конечно научу, сынок. Я тебя всему научу, что сам знаю, — потрепал непослушные волосы сына Толик.

— Катя, отойдите метров на пятьдесят левее. А то буду закидывать второй спинниг здесь, — показал чуть в сторону жене Толик.

— Да, мама, идите с Викой туда, правее, купаться! — деловито ткнул кулачками себе в бока Костик. — А то всю рыбу распугаете!

— Ой, ой, деловой рыбак тут нашёлся! — передразнила брата Вика.

— А ты вообще иди хворост собирай. Сейчас наловим с папкой рыбы, а у тебя даже очаг не готов! Горе ты наше луковое, — покачал брат головой, — и за кого я тебя замуж выдам? Кто тебя, такую неумёху возьмёт?

— Мама, мама, а Костик надо мной издевается! — села прямо в мокрый прибрежный песок Вика, натужно пытаясь выдавить из себя слезу обиды.

— Не обращай внимания, иди сюда, — позвала в море дочь Катя.

— Но ведь он меня обидел, мама! — возмутилась Вика, заходя в воду.

— Умей прощать близких тебе людей, доченька. Очень часто прощение ведёт к счастью. Строй свой мир счастливым.

— А твой мир счастливый, мама?

— Мой — да. Ведь я сама его создала.

— Несмотря ни на что?

— Несмотря ни на что, доченька....

Автор: Андрей Рюриков

0

107

Прищепка (очень трогательная история)
http://images.vfl.ru/ii/1528729637/e5296e8c/22076934_m.jpg

Года два назад работал в фирме, занимались пожарной сигнализацией. Генеральный выиграл тендер, на демонтаж и установку в нескольких детских интернатах. И послал туда нашу бригаду. Честно скажу, долго сопротивлялся, для меня очень тяжело смотреть на детей, которых бросили. Но начальник продавил, и мы начали работу. Поначалу детишки нас побаивались, потом привыкли и уже вовсю помогали, разворачивали блоки управления, провод разматывали, а мы им за это чего ни будь вкусненького из дома приносили, воспитатели не возражали. Было даже весело, быстро сдружались, но наставал момент, когда нам нужно было переходить на другой объект. И расставание было не из лёгких. Даже с женой порывались усыновить одного, но нам не дали, т. к. в требованиях нужна была своя квартира, а у нас только съёмная и был еще ребёнок недавно родившийся.

Вообще дети очень жестокие, а здесь, где нет тех, кто бы мог полноценно подарить им свою любовь и заботу, особенно. А особенно дети жестоки к тем, кто не такой как все. А одна девочка в одном из интернатов была именно такой, рыжей, рыжей, как огонь и вся, вся в веснушках, прям, всё лицо усеяно. Понятно дети приставали к ней и часто обижали. Несколько раз, помню, даже разговаривал на эту тему с воспитателями, но разговор был очень холодным.

Т.к. с друзьями у неё не ладилось, мы с ней быстро подружились. Она оказалась очень любознательной, ей все хотелось знать, «а что это за коробка? А что это вы делаете с этой пластмаской? А почему у вас отвертка с лампочкой? и т.д. . Приходилось ей все доходчиво объяснять, а иначе она не отставала и просила объяснить по новой. За это иногда с утра, когда она приходила к нам "помогать", в шутку, я называл её Прищепкой. "Ну вот, опять Прищепка пришла". Она жутко обижалась и краснела, становясь просто огненной. Тогда я спускался со стремянки хлопал её по плечу и говорил что пошутил. Потом доставал печенье или конфету и угощал.

Дело было зимой и я построил им горку во дворе, в перерывах между работой. Купил несколько надувных плюшек и на время прогулок там был целый ажиотаж, все хотели покататься. И как на зло на этой горке, Прищепка сломала руку, неудачное падение, а скорее всего кто - то из детей её толкнул, а воспитатели не доглядели. Помню в этот день домой пришёл расстроенный, когда рассказал жене, оба разревелись. Слава богу, все обошлось и рука быстро зажила, но Прищепку я больше не увидел, т.к. её перевили в другой корпус, который находился в другой части города.

Но история на этом не закончилась, история эта со счастливым концом. Совсем не давно, приехав из очередной командировки, я пошел забирать своего Костика из садика. Как обычно одеваю его в раздевалке и заходит, кто бы вы думали, Прищепка! О, какая была радость, она меня сразу узнала, обняла, здравствуйте, говорит, Владимир Андреевич. Я тоже, говорю, как ты Настенька? И тут мама заходит, вы не поверите, тоже рыжая прерыжая и с веснушками. Мы разговорились, я все рассказал, как и где, при каких обстоятельствах познакомился. Договорились встретиться все вместе в детском парке. Оказалось не вероятное у них в семье все рыжие и папа и мама и сын и теперь Настенька. У них до этого страшная трагедия была, попали в аварию и младшая дочь погибла. И когда уже горе стало не выносимо решили усыновить ребенка, пришли в первый попавшийся интернат и случайно увидели Прищепку, это было как гром среди ясного неба. Они не раздумывая удочерили её и уже год жили в месте.

Надеюсь мы и дальше будем с ними встречаться. И у них все будет хорошо.(@)

0

108

Месть обречённых
Верховный Правитель вошёл в комнату и кинологическим жестом «Сидеть!» опустил обратно на стул вызванного на аудиенцию министра силовых структур. Усевшись в кресло, он отпил из графина минералки и кивнул приглашённому.
— Докладывайте.

Вытирая вспотевшую лысину, министр всё-таки поднялся со своего места.

— Ситуация выходит из-под контроля. Количество убийств растёт с момента их начала в геометрической прогрессии. За полгода убито 60 человек…

— Вы можете дать оценку происходящему?

— Постараюсь. – министр опять вытер лысину – Если коротко, то…

— Коротко не надо. Я хочу знать всю информацию. Всю, какую вы смогли собрать.

— Постараюсь… – министр убрал носовой платок и заглянул в планшет. – Итак. Полгода назад в стране началась серия убийств и продолжается до сих пор. Внешне, убийства похожи на заказные. Но эта версия себя не оправдала. Тогда была отработана версия маньяка, но и она не получила подтверждения. Однако, после изучения двух этих направлений, была выявлена одна закономерность, которая позволила нам обозначить круг как подозреваемых, так и круг их будущих жертв.

— Этому есть подтверждения или это ваша очередная версия?

— Подтверждения есть. По нескольким эпизодам нам удалось задержать убийц. Все они сознались в содеяном. По другим эпизодам убийцы были вычислены, но задержать их не представилось возможности вследствие их смерти. Ещё несколько эпизодов пока в работе.

— Это организация?

— Нет. Убийцы знакомы между собой только понаслышке. Их объединяет только одно: они все неизлечимо больны. У 95% онкологические заболевания 3-4 стадии. У остальных ВИЧ в последней стадии или другие заболевания, грозящие скорой смертью.

— Кто их жертвы?

— Жертвы? Тут разговор особый. Жертвами становятся в основном те, кто по мнению убийц заслуживает наказания, но его не получил в силу тех или иных обстоятельств.

— Поясните.

Министр нашёл список.

— Вот. Выборочно. Дочь судьи. Не понесла реальной уголовной ответственности за наезд на машине на двух детей. Дети скончались. Виновница получила 15 лет условно. Убийца – онкобольная. Задержана. Умерла в камере на следующий день.

Вот ещё. Чиновник, чья машина перегородила выезд со двора карете скорой, нанёс вместе со своим телохранителем побои бригаде скорой. Официально прошло, как самозащита от напавших на него медиков. Чиновнику вообще ничего не было. Убийца – онкобольной. Бывший водитель Скорой. Умер до того, как мы его нашли.

Дальше. Закрыли последний медпункт в деревне. Подписавший распоряжение о закрытии чиновник местного минздрава застрелен ВИЧ-инфицированным. Нападавший задержан. На допросе факт убийства не отрицал, но и не раскаивался. Наоборот. Через месяц после изоляции помещён в тюремную больницу с пневмонией, откуда, по словам врачей, уже не выйдет. Терминальная стадия.

— Передайте мне список – Верховный быстро пробежал глазами по листу бумаги и отложил его. – Что собираетесь делать?

— Тут ничего сделать нельзя – министр скривился, как от зубной боли. – Нет. Конечно, мы будем пытаться предотвращать, искать, задерживать. Но это ничего не даст. Этот снежный ком будет катиться вниз, обрастая новыми жертвами. Безнадёжные беспощадны и ничего не бояться. Им уже нечего бояться. И их тысячи. И это нельзя назвать организацией, поскольку они никак не связаны между собой. Каждый сам решает за себя.

Единственное, что мы нашли – это первоисточник происходящего. Полгода назад, один из больных на интернет-форуме, где переписываются заболевшие раком граждане, опубликовал своё прощальное письмо. В письме он проклял тех, кто оставил его без обезболивающих лекарств, и тех, по чьей вине он последние годы жизни влачит жалкое, нищенское существование. Написал очень проникновенно и литературно. Кстати, припомнил и адмирала, пустившего себе пулю в лоб, оставшись без обезболивания. Помните этот случай? — Верховный кивнул — Так вот наш больной в письме написал в том числе, что не собирается заниматься таким героизмом, как самоубийство. Он решил перед смертью наказать хотя бы одного из тех, кому, цитирую, «закон не писан» и призвал собратьев по несчастью последовать его примеру.

Его жертвой стал сын какого-то чиновника, двадцати пяти лет, лихо промчавшийся по тротуару в объезд пробки и матерящего лезущих под колёса прохожих. Мажору не повезло. При съезде с тротуара, машину кто-то кинул камень. А когда молодой человек, вылез из машины разобраться с обидчиком, наш больной просто всадил в него нож. Убедился, что водитель дорогой иномарки мёртв, убийца спокойно ушёл. Придя домой, выложил на интернет-форуме доказательство своего поступка и обещал продолжение. После этого прощальное письмо и «отчёт» за короткое, очень короткое время, разлетелись по всему интернету. Ну, и понеслось… Кстати, убийца был задержан, но через неделю скончался прямо в камере.

Министр силовых структур замолчал и опять начал полировать лысину платком. Верховный напряжённо думал, вертя в пальцах карандаш.

— Исходя из сказанного вами, возможности остановить вакханалию силовыми способами вы не видите? Вычислить потенциального убийцу невозможно, защитить будущих жертв вследствие их многочисленности, так же не представляется возможным. Что будем делать?

Министр силовых структур сокрушённо развёл руками.

***

Референт выключил запись и посмотрел на сидящего напротив него министра здравоохранения.

— Ты уверен в подлинности этой записи? – министр внимательно посмотрел на ученика.

— Более чем. Её сделал один из технических сотрудников Ставки Верховного, обязанный Вам лично.

— Я понял, о ком ты. Юноша — специалист очень высокой квалификации, хотя и не очень лестно отзывается о нашей системе. Тем не менее, когда тяжело заболела его мать, мы нашли способ бесплатно лечить её в нашем медицинском центре. Ну, вот и результат нашей с тобой доброты. Когда человек лично тебе обязан, от него всегда есть толк. – Министр усмехнулся — Даже, если этот человек не слишком тебя любит.

— Что делать мне?

–Тебе? — министр скопировал себе на комп звуковой файл – Пока ничего. Займись текучкой, а я буду думать. Разговора с Верховным всё равно не избежать. Но! Кто предупреждён, тот вооружён. Что-нибудь придумаем. Хотя, что тут можно придумать?

Министр Здравоохранения сокрушённо развёл руками.

Автор: Дмитрий Беляков

https://medrussia.org/17959-mest-obrechjonnyh/
Ссылка

0

109

Жила-была девочка. И был у неё молоток. Забивала она гвозди, забивала, а потом у молотка рукоятка сломалась. Принесла девочка свой молоток мастеру показать, а мастер и говорит: "Ну, окуляр, конечно треснул, да и предметный столик погнулся. А микровинт вообще заменить придётся. Но в целом микроскопом ещё очень даже можно пользоваться. И, ради Бога, зачем вы все время одни гвозди рассматриваете?! Возьмите что-нибудь поинтереснее. Вот хотя бы инфузорию-туфельку..."

+1

110

Последняя собака

Петр Иванович по старой привычке встал рано. Он обычно гулял с Греем в это время. Теперь гулять было не с кем. Петр Иванович оделся и пошел по обычному маршруту. Он шел и думал о тех 14 годах, прожитых вместе с Греем. Под ногами шуршали желтые подсохшие листья. Когда то они договорились с женой, что это будет их последняя собака. Тогда им было по 60, а Грею 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым. А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся, и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.

- Ваш? – спросил Петр Иванович.
- Нет, - ответила девушка, - в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, что бы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.
- Удачи Вам, - сказал Петр Иванович, и пошел дальше.

Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь, и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея, и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.

- Я насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? - спросил Петр Иванович.
- А я его выкинула, - ответила женщина, - вот еще, только псины мне здесь не хватало.
- Но Вы же говорили, что даете 2 недели.
- Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.

Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.
- Старый, долго на улице он не протянет, - подумал Петр Иванович, - надо надеть куртку и пойти поискать.
Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.
- Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.
Опять какого ни будь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, - подумал Петр Иванович.
- Да говори уж, - сказал он.
- Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.

Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки, и взял покупки.
Втроем, под проливным дождем они пошли домой.

© Елена Андрияш
Ссылка

0


Вы здесь » ОДЕССКИЙ ЗАЛИВ » Всякие рассказики » Народное творчество